b000002179

колокола раздражительно, уныло и монотонно звонили, в перезвон, к «ефимонам». Среди пешеходных бого­ мольцев не может не обратить нашего внимания одна фигура, очень нам знакомая. Когда-то в том же самом виде мы уже встречали ее в этих местах. То был молодой человек в длинной суконной чуйке, полы ко­ торой он подобрал на одну руку, а в другой нес боль­ шой белый парусинный зонтик; на ногах у него были большие, тяжелые мокроступы, а на голове новая сукон­ ная фураж ка с торчащей тульей. Он шел не один; с ним рядом тяж ело ступал, разбрызгивая талый снег, старик в длинной, на рыжем бараньем меху чуйке, застегнутой плотно на все крючки и пуговицы, с толстою, с медным набалдашником, палкой в руке. У старика было умное, суровое лицо, которому он силился придать несвойствен­ ное ему и неприятное фарисейски-благочестивое выра­ жение, в особенности когда ему приходилось раскла­ ниваться с обгонявшими их купцами; он снимал свой тяжелый котиковый, с большим меховым козырем, кар ­ туз и низко, поясным поклоном, долго раскланивался с панели; тогда открывалась его огромная лысина, чуть закрытая снизу и с боков прядями черных волос. Когда он снова надевал шапку, его лицо принимало прежнее суровое выражение, и главным образом суровый вид придавал ему большой горбатый нос; нависшие седые брови и большая с проседью борода. Молодой человек и старик шли неторопливо в церковь, мирно высчитывая, в какое число и в какой день будет такой-то праздник. Войдя в церковь, они стали в самый отдаленный угол ее за печкой, где было просторно; на скамьях си­ дели только нищие старухи. Петр (читатель, конечно, догадался, что это был он) стоял неподвижно, вытянув­ шись, и упорно смотрел впереди себя на образ. Пови- димому, он нарочно не глядел ни на священнослужи­ телей, ни на молящихся. Так научил его молиться «умственно», «скрыв очи», Еремей Строгий, когда одо­ левала его «меланхолия». Но Петр, собственно, и не молился даж е. Когда раздавались слова священника: «Дух ж е целомудрия, смиренномудрия, терпения, любви...» и все падали ниц, вместе с другими' клал земной поклон и Петр, но он не просил ни целомудрия, ни смиренномудрия, ни терпения, ни любви... Он ни о чем не просил, да он вовсе и не понимал, что такое 338