b000002179

кровлю дрекаловского дома. Здесь, в этом домике, в молодых душах воскресали былые ощущения юности, проведенной под родительским кровом. Иван Степаныч и Аполлинария Петровна так напоминали добросердеч­ ных и благодушных родителей; в свежих, веселых голо­ сах барышень Дрекаловых воскресали серебристые, нежные и любовные речи сестренок и «сюжетов первой, ■младенческой любви», изнывающих теперь где-то в д а ­ леких Царевококшайсках и Чухломах. Цыганствующая по холодным меблированным комнатам душа студента особенно неравнодушна в эти праздники к мирному складу семейной жизни. Грузинские князья и сибирские буржуа не скупились на пополнение быстро пустевших кульков, Иван Степаныч и Аполлинария Петровна — на родительское радушие и ласки, барышни Дрекаловы и их подруги — на задушевную веселость и позволитель­ ные, невинные «вольности», а молодежь — на беззавет­ ное, полное увлечения, веселье. Все пили наслаждение полною чашей, вольно, непринужденно, как только мо­ жет пить юность, не связанная ни узами прошедшего, ни узами настоящего... Шум, говор, хохот, песни, остро­ ты, шутки... Волчонок доставлял в особенности неисто­ щимый материал для веселого остроумия. Его учили пить, петь, плясать, танцовать, играть в фанты, цело­ ваться с барышнями — целому ряду этих глупеньких и невинных мелочей, и старания развеселившегося «сына народа» серьезно войти в роль цивилизованного шало­ пая встречались взрывом неудержимого смеха... Петра все глубже и глубже захватывали волны новых, неиз­ веданных ощущений. И он бросался в эти волны сво­ бодно, с каким-то жадным упоением. Что ему: ведь тут кругом — все, все чужие; тут ни строгих ригористов — Ульяны Мосевны и Строгого, ни добродушных морали­ стов — дергачевцев, ни главных и малых приказчиков из лабазов, которые ехидно могли бы после посмеяться над ним и в будущем припомнить ему все эти несвой­ ственные «серьезному парню» фортели. А эти люди: что им, во мне, что мне в них? Наши дороги — дороги, слу­ чайно пересекшиеся и затем разбежавшиеся в разные стороны!.. Такие мысли смутно мелькали в голове Пет­ ра и придавали ему храбрости: с детским ухарством выпивал он подносимые ему бокалы вин, с наивно-ве­ селою наглостью целовал розовые губки барышень,