b000002179

— Ну.-у! наших, поди, судить будете? — Р а зв е от вас кто есть? — Еще как есть-то!.. Много от нас к суду идет. — Что так? — Народ от закона отбился... в тумане ходит. Мужья жен не знают, жены мужей покидали. С ватов -. ства уже и не слыхано: сватов ровно из-веков в з а ­ воде не было. Девки рожают без стыда, что бабы. Робят перемешали: не разберут, кой законный, кой нет. Н е­ давно вот тут, на Ильинки, баба родила, а муж-то и не признал. «Не мой, говорит, — это машинный (фабрич­ ный, значит), из-под машины рожден...» да в беспа­ мятстве и об угол младенца! — отчетливо и не торопясь излагал старик пред присяжными народную уголовную летопись. — Экие дела скорбные! — заметил Фомушка. — Кои в прорубь таскают: из года в год как пить дают по утопленнику... Ж ена мужа летось, в Троицу, яичницей с мышьяком н акорм ил а,— это в селе Семенках. В Болтушках мужик, на Покров, бабу заш и б ,—-вишь, с приказчиком заприметил. На Капель­ ника дядя Петр на вожжах повесился из-за невестки... Вот какое место греха народного насчитал я вам, старый! — И ты все это, дед, помнишь? — удивлялся Недо­ уздок точности; с которою высчитывал старик «несчаст­ ные случаи». — Н аказал господь памятью на такое дело! Сижу вот другой раз, да и считаю: сколько за лето, сколько за зиму, сколько за тот год, сколько за другой господь за грехи несчастных дел на наши Палестины напущает... Все помню,/ как на ладони все это предо мной видится... Во младенчестве, должно, согрешил пред господом, что наказал он меня такою памятью... З а всю мою жизнь все злое, недоброе, непутное, что только на кару господь за грехи нам, мужикам, посылает, — все вижу год в год, день в день... — А как тебя звать, сверстничек? Чтобы неравно нам на судьбище, вспоминаючи тебя, страх божий не забыть! — спросил благочестиво Фомушка. — Архип Сук. Суком, друг, меня прозывают... Пло­ хо, братцы, дело в нашей Палестине! Судите строго-пра­ ведно, други мои! Может, и поослабнет грех-то... 27