b000002179

видели, не мешало и низшей инстанции сочувственно принимать к сердцу «события», совершавшиеся выше ее, в области, мало ей доступной. Но Петр никогда не участвовал в шумном выражении этого сочувствия. При­ везенный в Москву уже шестнадцати-семнадцати лет, впечатлительный, любопытный и сосредоточенный маль­ чик, он не научился «цикать» и «дразниться», вообще всем тем увеселительным штукам, ареной которым слу­ ж ат панели торговых рядов. Он обыкновенно вначале смотрел на сцены, вроде вышеприведенных, с каким-то недоумением, даж е сожалением к несчастным «незна­ комцам», вылетавшим из главной конторы. Его пора­ жало то, что его собратья «дразнили» прекрасного не­ знакомца словами: «Ученый! Законы проглотил!» Еще бо­ лее его поражали самые эти казусы с «учеными». Ему было стыдно за них,хотя он и не сомневался, что хозяин казнил их за «дело». Но он не мог соединить в своем уме представления «ученого, проглотившего законы», с каким-то пакостным делом, за которое бьют в загривок. Это до такой степени смущало его, что при подобных случаях он иногда краснел; глаза его наполнялись сле­ зами, и лично внутренно он страдал за «ученого», внут- ренно принимал на себя весь снедавший его стыд и позор. Конечно, этому были причины. У Петра был в дерев­ не закадычный друг Филаретка, а этот Филаретка полу­ чил из рассказов своего отца, старого дворецкого, очень радужное представление о правах ученых и благород­ ных людей в сем мире, неустанно развивая это же ува­ жение к ученому званию и в своем приятеле. Оболь­ стительно рисовал он ему всю прелесть «пинжака» и знание законов («главное, чтобы законы знать!»), ко­ торые, несомненно, защитят их и их отцов, и братьев, и дядьев от всяких «прижимок», колотушек, обид... «Ежели только пинжак да законы — ходи прямо, смо­ три бойко! Вон мой тятька... сидит себе на крылечке, трубочку покуривает, никто его не бьет, не обидит, еще мужики шапку ломают. Нет, это, брат, первое дело», — умилялся Филаретка. Но Филаретка был натура увле­ кающаяся и, как всякая увлекающаяся натура, легко менял предметы своего увлечения и скоро утешался в несбывшихся мечтах. Не то был Петр. Он слушал, слу­ шал Филаретушку и молчал, смотря на него испод­ лобья своими пытливыми карими глазами. Самолюби­ 298