b000002179

Учился и во все глаза глядел на рыдавшую женщину: у него у самого навертывались слезы. Петр внимательно следил за стариком, и как-то невольно его молодые черты отражали на себе малейшие оттенки выражений стариковского лица. Старик Еремей Еремеич покачал с сердитым недо­ вольством головой и крикнул своим обычным, громким, басовым голосом: — Будет уж!.. Пора! Давно решено! Из дергачевских изб повысыпала чуть не вся дере­ вня и окружила уезжающих. Сняв шляпу, Еремей Е р е­ меич истово помолился на восток, запад и юг, затем, такж е истово и низко поклонился на все три стороны. — Н е осудите, — проговорил он, — прощения про­ сим... — Н ас не осуди... Зла, главное, не помни... Мо­ жет, — всяко бывает, — может, опять господь вернет, — заговорили в толпе. — Воля твоя была... Не наша вина... — Нету, нету, — торопливо проговорил, старик, взнуздывая лошадь, и задергал вожжами. Подводы тронулись. Толпа долго молча смотрела им вслед и вслуши­ валась в поскрипывание телег. Как будто в недоумении перед тем, что творилось на деревенской улице, на время замолкшие было деревенские певцы теперь дружно огласили свежий утренний воздух. Мужики еще следили за трепещущими на синеве неба жаворон­ ками и за лихорадочно-беспокойною работой ласточек, свивавших гнезда под их убогими крышами. Смотрели дергачевцы за прилетевшими весенними гостями, слу­ шали их веселые песни и о чем-то думали, но о чем именно — сказать это было бы довольно трудно, д а и вряд ли возможно было эти думы уложить в какое- либо определенное выражение. Все тут больше чув­ ствовалось, чем логически мыслилось. Чувствовался тут, жутко чувствовался один только гнетущий факт: прожил человек всю жизнь на одном месте, где жили и умерли его деды и отцы, прожил до старости на ро­ димой земле, среди своих, чуть не родных мирян, и вдруг этот человек «снялся с родимого места», снялся на старости лет, перед смертью, и уезжал... Что же это такое? Трудно сказать. Только чувствовалось дергачев- 263