b000002179

— Сглазили, родные! — заговорила, Феклуша. — Так что ж?.. Ежели пущают, так и слава тебе, господи: выбирайтесь полегоньку, — сказала Ульяна Мосевна. — Пора!.. Чтобы до работ-то хоть срубы крышей покрыть!.. Чтобы хоть дождем летом не мочило... — Эка сила рухнула! — шептал Феотимыч. Пока разговаривали собеседники, в поселок въехал Петр. Он был один. Отца он оставил в городе, пока не выправит нужные бумаги. Петр подъехал к своей избе. Она была заперта и пуста. Привязав лошадь к кольцу калитки, он пошел к келье Ульяны Мосевны. З а разговором никто не слыхал, как он приехал. Когда Петр отворил дверь, вдруг все вздрогнули и переме­ нились в лице. Петр молча и истово помолился пред образом, затем в три приема низко поклонился род­ ным. Никто не шелохнулся, и только Феклуша три раза тихонько сплюнула в сторону д а Ульяна Мосевна пе­ рекрестилась. — Бог в помочь! — проговорил Петр. Никто не отвечал, только опять одна Ульяна Мо­ севна проговорила тихо: — Благодарим ... Милости просим! Садись! Петр прошел к столу и сел около него. Все отодвинулись к углам избы и молчали. — Весьма для нас было это неожиданно, — начал слегка дрожащим голосом Петр, постукивая в вол­ нении пальцами о доску стола и смотря на дверь, — весьма неожиданно, что мы вообще о том всю жизнь свою помышляли, чтобы как всем нам лучше при- устроиться, а замест того... от нашего невежества... са­ мих себя в разоренье привели. Петр остановился. — Не от невежества это, а от греха, от врага рода человеческого, — заметила Ульяна Мосевна. Вахромей закурил трубку, отворил окно и, обло­ котившись на него, стал выпускать тонкие струйки дыма. — Но как это дело, значит, выходит, покончен­ ное, — увереннее продолжал Петр, — то об нем и пана- фиды петь нечего. А к тому я говорю, что и теперь, ежели умственно дело взять, можно еще к наилучшему все приустроить. Мы с тятенькой так порешили: оста­ 256