b000002179

Долго и обстоятельно льется речь Ульяны Мосевны. Филаретушка изредка вставляет в нее свои замечания. В дверях стоит высокая, коренастая, добродушная фи­ гура Хипы*, плавающего глазами по потолку и стенам зальца. Сзади его, внимательно следя за рассказом, сердито' глядела жена его Прасковья, и когда Ульяна Мосевна примолкала, чтобы поклониться чиновнику, Прасковья толкала Хипу в спину и говорила: «Покло­ нись». Хипа спохватывался и отвешивал низкий поклон. Наконец чиновник начинал зевать и вдруг, не дослу­ шав и половины, посылал их к другому чиновнику за справкой, брал подносимый Ульяной Мосевной рубль и уверял их, что приятель его все для них устроит в лучшем виде. Опять бродит по сугробным улицам города N кучка деревенского люда. Опять утешает Филаретушка Улья­ ну Мосевну, что «выше надо подавать», главным обра­ зом «выше подавать!», что у него, кроме этого чинов­ ника, есть такие адвокаты, которые в правительствую­ щий сенат не задумаются прописать — и" как, и что, и по какой причине. Опять отыскивают крестьяне но­ вого чиновника «в собственном доме», опять начинает обстоятельно выговаривать Ульяна Мосевна: «А вот видите, господин, живем мы, по нашему дедовскому завету, по деревенским обычаям, сообща, как искони положено». И снова гуляет глазами по стенам и по­ толку чиновничьего зальца добродушный Хипа, и снова стукает его в спину Прасковья и говорит: «Поклонись, деревянный!» И снова чиновник, принимая рубль, по­ сылает их куда-то, за какою-то справкой, и снова уте­ шает их Филаретушка, «что они беспременно всякую правду отыщут», пока, наконец, усталые, не возвращ а­ ются они, при звоне к вечерням, на постоялый двор Еремея Еремеича Строгого. А Строгий, как человек вполне строгих правил, ни­ когда не упускал случая поддержать Приобретенную им репутацию. Он держался того мнения, что всякий непременно в чем-нибудь да виноват, «потому кто же без греха»? Выработав в себе такие убеждения, он не любил никому «поблажать», потому, как бы ни считал он человека правым, все же находил необходимым дать ему «острастку». — Ну, что, бунтовать вздумали? — крикнул он, сидя 233