b000002179

честву. Нередко большаков поселка просто звали Во- нифатием и Ульяной, но Вахромей всегда был Вахро- мей Мосеич, д аж е для братьев, несмотря на то, что он не играл никакой особенной роли ни в поселке, ни в Дергачах, ни в селе Добром. Это нередко случается в крестьянстве, и бывает чрезвычайно трудно объяснить такое особое почтение к личности, повидимому, ничем не выдающейся. Нужно долго присматриваться, прежде чем увериться, что такое почтение не совсем беспри­ чинно. — У тебя где брат-то с племянником? — спросил сердито Вахромей, круто поворачиваясь к ней. Необычный тон и вообще особая сосредоточенность Вахромея обратили внимание всех. Клоп боязливо д а ­ же вздрогнул и придвинулся к разговаривавшим, не­ смело и добродушно загляды вая им в глаза. — А что? — спросила Ульяна, несколько испугав­ шись. — То-то! Они у тебя о чем по ночам-то разговоры ведут? — Мало ли о чем сын с отцом говорят. — А зачем они к Коронашке поехали? — Почем знать... — То-то! Пора бы знать. Мы здесь не в особняк живем. В молчанку-то играть нечего бы. Не одни мы здесь живем... Всякому тоже думается. Сказав это, Вахромей заш агал к Сатаровой избе. В первое время Ульяна Мосевна не нашлась что сказать, но слова Вахромея заключали в себе именно то, что уже давно смутно чувствовалось каждым из обитателей поселка. — Давно уж я чуяла, милые, быть беде... По пчеле уж я знаю. Не будет у меня даром пчела бунтовать- ся, — сказала старая бобылка Феклушка. — Д ед а своего, старца почтенного, не оповестил... Старческому лику почести не сделал! — сказал заш тат­ ный понамарь Феотимыч. — Какая тут почесть! Зачем нас, мужиков, почи­ тать! Благо, дядья молчат, так и теток знать не надо... Работницы — все одно... Чего им в зубы-то смотреть!— сказала жена Хипы, П р а сков ья .— Дождемся, что и со­ всем погонят в чем мать родила!.. Это не в редком бы- ваньи-то! 217