b000002179

куда шустер был, большой руки был вор!.. Теперь-то вот пристарел, как бы, значит, смирился... — Так, так!.. По родителям! Мой тятенька вот то ­ ж е большой руки был кеммерсант... Пять раз банкро­ тился, а все капиталец нам, хоша и небольшой, предо­ ставил, вечная ему память! И москвич перекрестился. — Мы родителей уважаем-с! — А мать-то жива у тебя? — Как же-с! Божий милостью проживает. У нас капитал общий-с. Все на маменькино имя переведено-с. Оно так-то свободнее... — А вы из крестьян будете? — Как же-с! Из крестьян. Тятенька не один раз хотел в купцы выписаться, да говорил: зачем свое зв а ­ ние унижать? Умственным людям своему сословию над ­ лежит честь делать... — Гм... Помолчали. — Д алеко пойдет! — опять мигнул москвич за пере­ городку, — только, по молодости, весьма с людьми су­ ров... А так нельзя. Более надо обходительностью брать. — Молод еще! — Дочка ваша, тож е могу сказать, весьма приятная девица, — опять как бы мимоходом заметил москвич. — Конечно, одного родителя... — Так что ж? Сватай, коли нравится! На то и девки растут, — пошутил вконец польщенный и разм як­ ший от благодушного настроения Вонифатий Мо- сеич. Москвич приятно и чуть заметно улыбнулся. — Ты холостой ведь? — Пока не в сожительстве. — Чего ж думать? Пора и закон принять, пока не набаловался. Вот мы и Петюшку окрутим здесь, по- деревенскому. — Мы непрочь. — Так-то так... Д а ведь вам наши деревенские-то девки, поди, не по губе уж будут. — Отчего же-с? По нынешним временам и с д е ­ ревенскою девушкой можно весьма значительный обо­ рот сделать. — А можно, так и за сватов приниматься! Слышал 206