b000002179

носит он картуз, который лежит на них, как на форме. Идет «обстоятельный» мужик, задумчивый, сердитый, повеся длинную бороду, посмотрит на Недоуздка и не утерпит, чтоб не сорвать: «Ну, чего оскаляешься? Чего любо?» И Недоуздок тут и разольется над ним самым добродушным хохотом, хотя он прежде и не думал смеяться. Репутацию «необстоятельного» получил Н е­ доуздок за свою впечатлительную и порывистую натуру и действительную «необстоятельность» своего характера. Как-то уж совсем он жил «под наитием». Парнем он был самый веселый, самый разбитной малый: ни один вечер, хоровод, посидки, свадьба не обходились без него; его всегда приглашали в дружки, так как никто не умел заразить всех таким добродушным весельем. «И рожа-то у него, что у скомороха», — говорили об ­ стоятельные мужики. А скоморох, когда ему минул д е ­ вятнадцатый год, встретился с одним купцом. Купец этот был полуидиот, полуаскет, постоянно ходил в цер­ ковь, ставил свечи, крепко стукал лбом в кирпичный пол; на суставах пальцев на руках и на коленях обра­ зовались у него большие мозолистые наросты от покло­ нов. Это поразило Недоуздка, он сошелся с ним — и скоро нельзя было узнать парня; бросил пирушки, д е ­ вок, хороводы, д аж е свою возлюбленную, которая с от­ чаяния скоро сошлась с другим, и стал «церковником»: читал псалтирь, звонил в колокола, целовал у попа руку и раздувал кадило; стал поститься, много молить­ ся. Купец собирался итти в монастырь, и Недоуздок со­ бирался «посвятить себя богу». Купец действительно ушел в монастырь, а Недоуздок сейчас ж е после этого вернулся к пирушкам, к хороводам и как ни в чем не бывало потребовал своих прав: и от свадеб, и от свер­ стников, и даж е от своей возлюбленной, которую при­ нудил выйти за себя замуж , отчего и устроил не очень красивую семейную жизнь. Он не мог себе представить, почему она его могла разлюбить. У них поначалу шли с женой такие разговоры: «Ориша, — скажет Петр, — подь сюды... Сядь... Ну, ведь ты врешь, что ты меня разлюбила? а? Врешь ведь?» — «Мне что-ка! — запе­ вает Ориша, — все одно: ты мне муж». — «У, дура! Поди прочь!» Он стал мечтать, как бы ему жениться на другой, а эту жену отдать своему сопернику, допраши­ вался, нет ли таких подходящих законов, но их не ока­ 15