b000002179

флегматичный и ленивый, мог спокойно сидеть на крыль­ це своей избы, курить «крупку» из длинного барского чубука и, пуская колечки, смеяться в свои густые, рос­ лые баки над дергачевскими мужиками, которые чуть не в драку лезли из-за аренды флегонтовой полудеся- тины. «Филеретка, — говорил он сыну, — ты у меня учись... Ты у меня не думай в мужики итти... Пропадом пропадешь! Ни за грош сгинешь! Разве это жизнь? И з-за куска хлеба... Помилуйте! Ты гляди, Филаретка, мужик- то встанет до свету, ляжет заполночь, за день-то жилы вытянет, а что получит? Д о1 Рождества своего хлеба нехватит... Р азве это жизнь?.. Дураки они, Филаретка, дураки... То-ли дело, к а к ежели человек с понятием себя на барскую ногу поставит: поучится маленько, с благо­ родными людьми знакомство поведет, одежкою город­ ской раздобудется и сидит себе — покуривает! Ха-ха-ха! Потому он строку написал, ан больше заработал, чем мужик пять раз сохой пройдет... Так-то, Филаретка!»— заканчивал свою житейскую философию «барский чело­ век», поглаживая по голове единственного и нежно лю­ бимого сына. «Я, папенька, учусь», — бойко отвечал мальчуган, ежась, как котенок, под отцовскою лаской. Филаретушка действительно в это время учился у писа­ ря. Но философия «барского человека» влияла на него как-то совершенно своеобразно. Филаретушка не был похож на отца. Впечатлительный и подвижный, Филаре­ тушка не мог бы, по темпераменту, удовольствоваться идеалом сиденья на крылечке и попыхиванием в чубук. Но это, впрочем, не мешало отцу и сыну быть прияте­ лями. Отец любил слушать, от нечего делать, а сын искал душу, пред которой мог бы излить запас своих ребя­ ческих впечатлений. По целым вечерам сидели они на крылечке своей избы и предавались разнообразным меч­ таниям, пока хлопотливая мать Филаретушки не обзы­ вала их лентяями и не гнала ужинать и спать. «Ха-ха- х а !— добродушно подсмеивался его отец, — ничего, Фи­ ларетка! Постой, мы с тобой далеко пойдем! Только учись!» Однако Флегонт скоро умер, умер как раз в то время, когда всякие ресурсы из «барской рухляди» уже истощились; оборотный капитал тоже иссяк. Бог знает, что было бы с «барским человеком» после это­ го, если бы бог не принял его к себе и тем, так сказать, до конца не д ал ему возможности поддержать достоин­ 12* 179 (