b000002179

ленные, так скажем , — обратился он к Вонифатию й Ульяне, — с миру тяготы возьмите и теперь, как попреж- нему, озимку-то поднять ему не откажите... Ведь ему много ли надоть?.. Ежели бы раздобыться десятинкой только — и довольно пока... И вполне даж е достаточ­ но! Так ли? — и Макридий уставился глазами на Во- нифатия и Ульяну. — Как вы, братья?.. Ты как, Ульяна? — спросил Во­ нифатий. — Мое слово было, тебе сказано: из тех загонов нам корысть не велика — пущай пользуется, — отвечала Ульяна Мосевна, — мы все люди свои... От своих нам не отбиваться. Как уж от батюшки идет, так и будет. — Это так... Верно. Я за этим не стою. Только вот Петюшка прописывает мне... Кто его знает?! Пишет: «...а землю вы, родные, распущать по чужим рукам по­ дождите, попридержите, — пишет, — при своих руках... И от того нам будет всем большая польза!..» Вонифатий сказал и вдруг замолчал. Мужики притихли. Некоторые из дергачевцев заки ­ нули руки за спины и придвинулись поближе к Вони- фатию, а Макридий до того был весь внимание, что, казалось, готов был вскочить Вонифатию в самые гла­ за. Вахромей перестал сопеть трубкой, и только по ли­ цу Хипы витало прежнее добродушное безучастие. — Петюшка — паренек еще неразумный, — ласково заметила Ульяна Мосевна. — Мало ли чего он там, в го­ роде, наслушается: живет середь купцов, приказчиков. У него уж мирского разума нету... — Вот-вот, благомысленная! Истинно твое слово! У него этого разума быть не может... Это, значит, наше поведенье, мужицкое! — подхватил Макридий. — Будем так говорить: почему мы из веков — крестьяне, куп­ цы — купцами, а баре — барами? Потому у нас свое по­ веденье, а у купцов свое... — Ну, и что ж пишет? чтобы, значит, так и так с землей обращенье иметь? — интересовались дергачевцы. — Ка-ак же! все это расписал как быть надлежит: и строенье надворное, и рощу, и землю — все разм еже­ вал, всему свое приложенье... — Уставщик! — проговорил Вахромей. — Больно умен уж! — заметил Хипа и весь просиял невиннейшею улыбкой. 168