b000002179

— Пухнет-с. Истинно господне наказание!.. — Что ж баночки-то? — Наставляли-с... Оттянуло малую меру. Предпо­ лагаем с фельдшером пиявицу припустить... — Водянка, смотри того, будет? — Надо полагать-с. Потому пухнет-с. — Заеду, заеду!.. Нельзя не заехать. — Просим не оставить. Телега и сивка, предоставленные исключительно под присмотр деревенских ребятишек, принадлежали Улья­ не Мосевне. — Ну, что, ребята, присмотрели благополучно? — спрашивала она ребятишек. — З а первый сорт!.. Откормили так, хоть на убой, так впору! Мы, тетенька Мосевна, все здесь были!— заявили ребятишки. — Ну, хорошо, хорошо... Бегите к Сафронычу-, и я туда как раз поспею... Мы у него за пятак сахарной лапши закупим. — Ладно! — Заверни, Мосевна, к нам-то, бога для, судар­ ка! — тихо шептала какая-то старушка, когда Ульяна Мосевна садилась в телегу. — Ай что у вас? — Беда, родная! Не говори! Сам-то ходит, ровно очумелый. А сама-то пластом лежит. Того гляди — руки бы не наложила. Просит сама-то: позови, говорит, Мо- севну, хотя бы я с ней словечко перемолвила... Хотя бы душу-то отвела. — Д а что у вас такое? — Секли, родная. В волости секли. А ведь уж му­ жик в летах. Ребятки тоже не грудные... Как им гла­ за-то показать? Ну, и мечется. — Спаси, господи, сохрани и помилуй! Заеду, Ми- тревна, сейчас заеду. Плотно сж ала строгие губы Ульяна Мосевна, пока­ чала головой и, мирно раскланиваясь с шедшим по улице народом, тихо двинулась с своею племянницей к селу. — Ульянея Мосевна! ко мне-то, ко мне-то не забудь, касатка! — кричит ей какая-то бабенка. — Заждалась я уж тебя! Вечерние сумерки давно уже спустились, на село Доброе, а лошади «благомысленных» людей еще не 154