b000002179

— Это что говорить! — То-то... Так ты как насчет этой солдатки-то по­ нимаешь? Ведь тоже мирская тягота, хоша мы и не обязаны, как, значит, солдатка.— отрезанный ломоть... А я тебе скаж у — женщина она дорогая! Смиренница. Ребятишки это, м алыш и—-водой не замути!.. Ей-богу, не вру!.. Не ревут д аж е — вот какая благодать!.. — Так, так!.. Знаем мы ее. — Так уж не примешь ли ты еще тяготы с мира? а? Солдатку-то? — Ну, что же, солдатку так солдатку! Селитесь, селитесь! — Ну, вот! Я вот сейчас бегом... Все уж миром опять ей келейку перенесем. А что уж насчет мира, какая если тебе помочь нужна, так уж будь без сумне- ния — отказу тебе не будет... Уж этому поверь! — Д а мы верим! — Уж тебе от мира всякое уважение... Будь в н а­ дежде! Ты думаешь, моЖет, что мы твоею добротой пользуемся, так это ты напрасно, ошибаешься... Мало ли у нас тут вон кулаков-то появилось! Д а разве мы к ним идем? Потому мы знаем: ни они от нас ни­ чего не жди, ни мы от них. А мы с вами как бы сообща, — Сообща — на что лучше! — Так уж я солдатку уведомлю... Ведь ей много ли надо? Чтобы только не умереть, единственно... Где- нибудь ей клочок выделишь, и пущай с господом ко­ пается с ребятишками: капустки насадит, огурчиков. Вот ей -и божья пища! — Ладно, ладно! Селитесь, селитесь! К миру бли­ же — теплее! — Это верно... По-старинному так говорили. И низенький, юркий Макридий, вечно в синем сукон­ ном разлете, с неизменною биркой в руках, трусцой бежал к своей деревне, разм ахивая руками, и, по. обы­ кновению, продолжал разговаривать сам с собою. Дней через пять к одному боку выселка примкнула и келейка солдатки Сиклетеи, огласившая выселок го­ моном ребятишек от полугодового до семилетка и громким криком самой Сиклетеи, целый день творив­ шей над этою ребячьею стаей материнский суд и рас­ праву. 148