b000002178

Повздыхали присяжные и стали понемногу сби- раться «на приглашение». Собрался кое-как и Фомушка, окутав, по настоянию «беглой бабочки», все лицо, голову и шею, которые у него горели, платком. — Не след бы старичку ходить... Ох, не след бы!— толковала она,—Трудно будет старичку перенести! Когда пеньковцы выходили на Московскую улицу, заметили они сквозь сумерки чью-то подвигавшуюся к ним темную фигуру в картузе, шедшую неровным, торопливым шагом, постоянно сбиваясь с протоптан- ной по снегу дорожки в лежавшие по бокам сугробы; темная фигура изредка размахивала руками и, ве- роятно, вела таинственные разговоры сама с собой; вообще она сильно смахивала на подпившего человека. Фигура в картузе прошла было, не замечая пень- ковцев, мимо, но они, всмотревшись, окрикнули: — Пётра!.. Ты это? Фигура в картузе остановилась и в недоумении, как впросонках, не понимая ничего, смотрела на них. — Чего ты опешил? Воротись: идти нам нужно всем. Объявиться приказ вышел. — Куда?—спросил Недоуздок, быстро подходя к ним: это был действительно он. — В контору приказано. Вот Фомушку требовают и нас всех с ним. — А-а! Па-анимаю...—заговорил Недоуздок про себя.—Учить, значит... — С шабринскими, что ли, угостился? —спросил недовольно наблюдавший за ним Лука Трофимыч,— Не след бы... И без угощеньев ихних беда на тебя из- за каждого угла налетает. Недоуздок счел ненужным отвечать и доказывать неосновательность павшего на него подозрения: он знал, что был почти пьян, но только не от вина. Он присоединился к товарищам и снова погрузился в разрешение каких-то таинственных вопросов. В канцелярии полувоенного ведомства долго сидели пеньковцы по скамьям передней, вздыхали и смотрели,