b000002178

И, махнув своей маленькой рукой, Потаня снова закашлялась тем томительным кашлем, который готов был на части разорвать ее сухую, узенькую грудь. — Вот больна я... говорить-то не могу... Вот уж месяца два валяюся... Да это пройдет... Еще какая я старуха!.. Такие ли старухи бывают... Еще я вот, погоди, горошком вскочу да скорее молодых побегу... Хоть в горелки играть, так и то смогу! — Ну, дай бог тебе!.. Довольна ли ты?.. Помнишь, бабушка, как ты нам про вертоград-то рассказыва- ла? —спросил я, улыбаясь ей, как ребенку, осматривая жалкую лачужку и крохотный садик. — Как же не помнить!.. Умру с этим... Вот господь помог, слава создателю,—починочек поставила,—от- вечала Потаня таким серьезный тоном, что мне стало стыдно за свою насмешку,—починочек вот... Вот у меня пять сироток кормятся... Еще две вдовы честных при мне... Вот трудимся, слава богу, в любви, в согла- сии... Малых же девочек книжному делу обучаем... Пу­ щай растут да уму-разуму набираются, а окрепнут духом —пущай тогда выбирают, какая доля лучше приглянется!.. Вот у меня тут и могилка маменькина под глазами... Вербой я ее обсадила... Вот только рощу- то маклаки-купцы всю свели... А какая была роща прекрасная!.. Думала я тогда в ней бы заложить оби­ тель... Домогалась всячески, верой не падала... ну, стало быть, не вышло —все опять же в досужие руки пошло. Ну, что делать!.. Вот починочек есть... Мал он, что говорить!.. И пропитаться чуть что хватает... Да в людях все разбежалось, вот причина! «Слово»-то, точно, объявилось, а в людях-то все разбежалось... Помоги-то друг дружке уж и нет! Вот подымусь, отдышусь, встану —опять побегу по людям, надоедни- ца, опять запою!.. А умру —молодые за меня оста­ нутся... «Домогаться, милая дочка, надоть, домогаться и верить,—говорила мне маменька-покойница,—и удостоишься,—говорит, —зато узреть вертограда не- бесного!» Старушка оживилась, защебетала, снова заискри­ лись и заиграли ее глазки, и мне казалось, что передо мной опять прежняя Потаня, а я —маленький, ма­ ленький мальчик...