b000002178

что маменька? Все грустят? Ничего, потерпим госпо­ ду... Будет весело, будет, милые птенчики!..— быстро звенела она своим птичьим голоском. И затем, чинно протянув батюшке, с низкими по­ клонами, кончики своих маленьких тонких пальчиков, украшенных перстнями, и едва прикоснувшись ими к руке отца, она степенно садилась перед ним на крае- шек стула, едва дотрагиваясь до полу маленькими ножками. — Ну-ну! опять прилетела! —говорил, подсме- иваясь и посматривая на нее, батюшка,—А за- чем? — Зачем, сударь?.. А все за тем же... Мы все за тем же... И маленькая Потаня, не без тайной хитрости, как- то двусмысленно поигрывая глазками, смотрит в упор на батюшку. — Ну, смотри! —грозил ей батюшка,—Ведь вы все бредите там? А о чем?.. Вздор все... все пустая болтовня... Ничего не будет... Зададут вот вам всем: чик! чик!.. — Будто уж, сударь, ничего еще об ином о чем не- известно? —недоверчиво спрашивает Потаня и стыд­ ливо опускает глаза при таинственных словах: «Чик! чик!» — Ни о чем еще неизвестно... Ну, о чем? О чем тебе нужно? Ничего нет, ровно ничего нет... и не будет!.. Что вы там, с ума сошли все? —сердито ворчит батюшка на Потаню. — Ну, это вы, сударь, напрасно... скрытность эту оказываете... Напрасно!.. Мы уж тоже известны кое о чем... — Вздор, говорю тебе... Выбросьте из головы эти бредни, пока беды не нажили... Ну, что шляешься без толку? Ведь, поди, потихоньку сбежала? Ведь опять, как в прошлый раз, посадят на месяц на хлеб да на воду... засадят в свинарню... Или неймется? А то и того хуже будет... Не посмотрят, что золотой сара- фан. Батюшка начинал сердиться и уже раздраженно ходил по комнате, а Потаня еще стыдливее опускала при последних словах отца глаза, но по таинственному