b000002178

«Стой, женщина, останови лукавые уста!.. Кого хо­ чешь обольстить речами сладкими? Зачем обманом хо­ чешь напоить душу, дабы потом ввергнуть ее в пасть отчаяния?.. Зачем?..» — Александр, не отчаивайся!.. Верь,—говорит де­ душка, но Александр продолжает сверкать своими острыми глазами на Аннушку. — Верь!.. Чему верить?.. Нет теперь защитников бедных и сирых, нет подвижников правды!.. То были древние люди,—и не посылает господь более к людям спасителей... Все померкло во мраке греха и суеты!.. Рабу презренному нет надежды, кроме петли Иуды!.. И вот конец ему, Агасферу треклятому... Отец! —вдруг с какой-то дикой мольбой, чудится мне, обращается он к моему деду.—Отец, скажи, укрепи: неужели не ложь говорит устами обольстительными этой женщины?.. Не­ ужели и в наши дни господь может говорить через избранных —в защиту сирых и бедных, в поношение и обличение мира зла и неправды?.. Отец! Спаси —или... одни конец ему, Агасферу треклятому!.. — Александр, не отчаивайся... Слушай эту женщи­ ну, и сердце твое откроется кроткой вере, и мир, и радость, и надежду обретет душа твоя... — Говори, умница, рассказывай, рассказывай нам, слепым и темным! —говорит вдруг и костистый мужи­ чок.—Верно это: быть правде, быть!.. Стучись, умница, стучись —и вскроется правда!..