b000002178

чего мы не могли еще разобрать, но от чего из-за полога распространялся по избе тяжелый, смердящий запах трупа. Близ полога у изголовья сидела маленькая, худая, смуглая женщина, с большими темными глазами, повязанная черным, с белыми горошинами, платком; рядом с ней по лавкам сидели какие-то девушки в синих сарафанах, старухи, два-три старика. Привезшая нас баба ходила хлопотливо по избе и продолжала со всеми говорить шепотом. Но мы напряженно и с каким-то неопределенным страхом смотрели на смердящий полог и сидящую близ него женщину, в руках у которой была книга. — Мама! Это —Аннушка? —вдруг спросила моя сестренка.—А тут... за пологом... тут старая барыня умирает?.. Маленькая женщина удивленно посмотрела на нас своими темными глазами и, казалось, хотела подойти к нам. Но в это время полог раздвинулся чьими-то длин­ ными и сухими, как тонкие палки, руками, и на кровати поднялась жидкая и сухая фигура темно-коричневого цвета, едва прикрытая синей изгребной рубахой. Это был мальчик лет 15—16, с изъеденным оспой лицом и белыми испорченными оспой же глазами, блестевшими каким-то странным, восторженным и лихорадочным взглядом. Он вдруг закивал нам черной кудрявой головой, выразительно улыбаясь сверкающими белыми глазами, и сказал, показывая на сидевшую около него женщину: — Вы к ней?.. Я знаю, что к ней... Послушайте... Да, да, послушайте ее! Ничего... Она ведь для всех рас- сказывает, у кого к тому желанье есть... И мальчик, радостно улыбнувшись, опять лег на­ взничь, устремив в потолок свои сверкающие глаза. — Это вот тот самый паренек... суседского мужич­ ка,—говорила шепотом матушке хозяйка-бобылка. Смердит, поди? Да, да... Точно, ежели с непривычки... Вот мы притерпелись —ничего... Что делать?.. Божье дело... Вот уж седьмой годок, как у отца все на печи лежал... Был прежде паренек справный, годков до девя­ ти,—отцу уж помогал... А тут ехал как-то из ночного, лошадь сшибла —упал, да с того и прикинулось: хуже да хуже... Да вот седьмой годок с одра не сходил,