b000002178

как мы заметили, была взволнована, но долго молчала, прежде чем спросила его: — И она ушла? И вы с тех пор не видали ее больше? — Нет, не видал... Но справлялся, расспрашивал... Говорили, что с нее взять? Известно, чудная была — такой и осталась. Слышно, живет, что птица, что божия птаха. Летает с места на место: то там объявится, то здесь. Где облюбует местечко в деревне, совьет гнез- дышко —поживет, а там опять вспорхнула и полетела... Вообще я заметил, что когда рассказывали о ней наши дворовые, то старались теперь говорить как-то нежнее, любовнее... Рассказывали, что она часто ходит по горо- дам, по богатым, собирает деньги на что-то. На что — наши не знали, но были уверены, «что деньги эти ни к чему ей, как на божье дело... Потому что старики у нее умерли, совсем одиночка, как перекати-поле...». Однаж­ ды, когда я уезжал, говорили, что Аннушка заходила к нам, просила мне поклон передать и чтоб я не думал, что она меня обманула: что она в монастыре была недол­ го, только ей не показалось там, что если она теперь и живет на миру, на народе, то все равно что черничка, что ей самой ничего не нужно... Просила слезно меня в этом уверить... Что она давно думала побывать у нас, что тосковала очень, да и то думала, что вот я такой доб­ рый —вольную ей дал, а она будет людям, с которыми свой девичий век изжила, глаза мозолить своей воль­ ностью... Грех, слышь, это... А что она меня очень пом- нит и часто молится за меня, чтобы бог открыл мне сердце... К чему она это говорила —не знают; многое она говорила, что птица щебечет... Ночевала ночку, а там и опять улетела... «Что ж ,—заметил мой старый дворецкий,—от нее ведь вреда нету, Петр Григорьич, а больше как бы утешение простому народу... Я так думаю...» — «И я то же думаю, Прохор Петрович»,— сказал я... Ну, вот и все, что я о ней знал, и никогда ее не видал уже... Но это, впрочем, не значит, чтоб я мог ее забыть!.. Гм... Это не так легко, пожалуй, как дать «вольную»... Да, знаете ли,—прибавил ополченец и тихо засмеялся,— ведь я вот часто во сне летал за этой «божьей птахой»?.. Да, дворянская фантазия разыгры­ валась: то будто я ввожу ее в московский свет и мы кружимся с нею в вальсе... И все на нас смотрят... То