b000002178

поднялись. Дедушка стал молиться, потом благословил образом батюшку и матушку, потом меня с сестрой. Потом дедушка совсем заволновался: руки у него дрожали; обыкновенно влажные и мягкие, глазки его теперь смотрели строго, почти сурово. — Саша,—заговорил он батюшке,—дай я тебя перекрещу... Смотри... будь тверд... духом... Время идет большое... Помни Иуду... сребреники... али мздоимство... али искательство... У нас в роду... этого не было... Бед- ные мы... простые... Долго ли до греха! Ну, прощайте... Господь благословит вас!.. Никогда, никогда еще деревня и дедушка не прово­ жали нас так. Я смутно чувствовал, что в жизни моей, и моих кровных, и в жизни всех этих близких мне простых людей, которые окружали меня в деревне, гото­ во совершиться что-то важное и чрезвычайное... Когда мы выехали из села, мне самому почему-то хотелось плакать и молиться.