b000002178

Мой «маленький дедушка» и Фимушка Вот уж сорок лет прошло, а как хорошо я помню своего деда. Какая пестрая вереница разнообразных существований за эти долгие годы прошла предо мной, —то гордых и надменных, стоящих на самом «верху горы», то окруженных ореолом славы и почес­ тей, пред которыми склонялись ниц целые толпы, то полных величавого самопожертвования, останавливав- ших на себе изумление всего мира,—и между тем никак, никак не могли они стереть с глубины души это, такое ничтожное, маленькое существование... Про- ходят долгие годы, полные душевных смут, и вдруг из-за этой массы пережитых впечатлений нет-нет и встанет пред тобою это маленькое существование, такое живое, такое одушевленное, полное плоти и крови. Да и не одно оно, а непременно вместе с ним и еще много таких маленьких и ничтожных существований,— и охватит душу тихое упоение детской ве.ры и любви... Чаще всего дед является мне после долгих и тяж- ких душевных смут в виде маленькой-маленькой фи­ гурки, низенькой, худенькой, в камлотовом подрясни- ке, с жиденькою темно-русою бородкой клинышком, с сухою загорелою лысиной, около которой вьются остат­ ки кудреватых косичек; смотрит он на меня съежив­ шимися маленькими глазками, смотрит и смеется,— и я засмеюсь... Потом он непременно вынет из длин- ного кармана кубовый платок и берестяную табакерку и, будто подразнивая меня, начнет постукивать об нее костлявыми суставами, а сам опять подсмеивается: «Вот, Коляка, видишь дьякона-то —какой он!.. Хе-хе- хе!.. А ведь он, дьякон-то, дедушка твой!.. Видал ли