b000002178

торопливо поднялся, погладил ее рукой по голове и стал одеваться. В этот день пришел он поздно. Надя только что легла. Она стала прислушиваться. Отец был необычай­ но весел, смеялся над матерью, шутил, считал какие-то деньги... Потом он, нераздетый, повалился на диван и сразу заснул. Надя вскочила и, приотворив дверь, за­ глянула сначала на спавшего отца. Лицо его изумило ее: у него никогда не было такого выражения, какого- то блаженно-глуповатого, как у пьяного... Он то хра- пел, то что-то бормотал бессвязное, искривляя губы в глупую улыбку... Надя испугалась и подошла к ком- натке матери и так же тихо заглянула в дверь. Мать стояла на коленях пред образом и, припадая к полу, жарко молилась, обливаясь слезами... У стены, на кроватке, спала крепко маленькая шестилетняя сест­ ренка Нади... И как пуста, неуютна показалась Наде комнатка матери, в которой прежде так было хорошо, так много было вещей на этажерке, на комодах,— еще остаток материнского приданого... Сколько, быва­ ло, хороших вечеров провела Надя в этой комнатке с матерью, которая показывала ей каждую безделку и долго-долго рассказывала длинную повесть о своей девической жизни. Надя так же тихо вернулась в свою комнатку; сердце ее усиленно билось, на глазах навер­ нулись слезы... Вот ей так ясно представился Костя, сидевший по ночам у лампы с голубым абажуром. Надя забралась под одеяло на кровати, а голова про­ должала работать. — Нет, я не такая, как он... Я ленивая... Мне так тяжело сидеть за учебниками... А если я не выдержу?.. Господи, помоги мне!.. Нет, надо торопиться... Так нельзя... Мысли носились разорванные, бессвязные в голове; куда, зачем торопиться,—Надя опять-таки не знала определенно, но она чувствовала всем существом, что на нее ложится все настойчивее какой-то фатальный долг —долг жизни... И ни на минуту в ее голову не закралось сомнение в необходимости этого долга. Ее доброе, юное сердце говорило ей одно, что она должна быть на все, на все готова... Это было уже спустя полгода, незадолго до выпуск-