b000002178

чувства, чтобы не выказать «слабости». Тем не менее дети хотя и боялись его, но уважали. Отец был суров и с Костей, но Костя чувствовал по интонации в голосе отца, по некоторым чуть приметным взглядам, на которых он ловил его, что отец им доволен, что он любит его, что он верит в него и ждет от него многого. Действительно, отец возлагал на своего единственного сына большие надежды, что, наконец, он выведет их всех в «люди». Это был самолюбивый человек. В свое время он сам мечтал «выйти в люди», выбиться из всенивелирующей пошлости и приниженности —на это он потратил много энергии (уже будучи чиновни- ком, он приглашал к себе на уроки семинаристов, платил им из своего скудного жалованья, мечтая, при помощи их, пополнить недостатки собственного обра- зования). Когда у него родился Костя, он еще сам меч­ тал сдать вступительный экзамен в университет! Но нужда и неудачи час за часом обрывали крылья этой энергии, и, не выигрывая в осуществлении своих мечтаний, он только проигрывая по службе, как человек, смотревший несколько свысока на своих на- чальников и сотоварищей. Это его озлобляло. Костя рос, и понятно, что все мечты отца-неудачника сосре­ доточились на сыне. Он следил за ним, за каждым шагом в его развитии с каким-то мучительным томле- нием. Трудно сказать, кому было больнее и обиднее от каждого неудовлетворительного балла —отцу или сыну. Отец почти никогда не наказывая Костю, но последний в тысячу раз больше всякого наказания боялся взгляда отца, этого невероятно мученического и страдальческого взгляда, как будто с него заживо снимали кожу. «Эх, Константин! —бывало, скажет отец таким невыносимо-страдальческим тоном, что в Косте перевернется вся душа,—Неужели, братец, н ам в с е м так и суждено сгибнуть?.. Ведь, кажется, бог не обидел нас ни умом, ни талантами, а?..» И этого было достаточно, чтобы в Косте вызвать всю силу на- пряжения, которая в нем могла найтись. Целые ночи пролетали за латинскими и греческими вокабулами; портились глаза, горбилась спина, преждевременная дряхлость сказывалась в молодом организме... Вот уже проходили последние годы гимназического ученья, еще