b000002178

— Мне кажется, что именно в деле выдвигалась вперед исключительно выгода, экономический расчет лежал главной основой... Так ли? Все прочие стремле- ния, условия и тому подобное не связывались в одну простую, ясную и понятную для всех систему... Так ли? — Так, так! —кричал Перепелочка,—Верно!.. Ве­ ры в деле мало было спервоначала уж, потому всякий и раньше говорил, где нам торговать, разве нам в этом деле за скупщиком угнаться? Тут, брат, тоже качества- то эти в себе надо произвести! — Рынок бы нам, вот! —продолжал упорно вор­ чать Ножовкин. —Без рынка нам смерть. — А вот возьми поди его, рынок-то! —мефисто- фельствовал Попов. — Кабы те, что о любви к народу расписывали, в самом деле хотели дело делать, не бойсь, сделали бы... А то одной рукой посулов насулят, а другой разделывать начнут,—уже совсем сердито проговорил Ножовкин. Между приятелями разговор велся еще долго, но как поправить дело и чем, так и не могли прийти к соглашению. В конце концов оказывалось, что жизнь —дело не такое простое, как многим думалось. Мало выяснились и основные пружины, погубившие дело артели, хотя, конечно, Ножовкин был прав, что в этом деле большую роль играли интриги богачей скупщиков и прямое насилие сельских воротил. — Ну, видели, каковы у нас дела-то? Красивы? — спросил меня Попов, когда мы шли от Ножовкина. — Да, дела не хороши. — Что дела! Дела —дело поправимое... А люди-то какие у нас есть, люди-то? Разве плохи? —перебил молодой Полянкин, заглядывая мне в лицо. — Да, люди хороши. И мы невольно все улыбнулись на этот совершенно неожиданно сказавшийся грустный каламбур. V Признаться сказать, в конце нашего путешествия я начинал чувствовать себя все более и более удручен-