b000002178

унывай только; все мы свою линию найдем... Поплот- нее нам надо только — вот что... Только бы солнышко просветило... А то в себя вера потемнела —вот что, в себя перестали верить... Это хуже всего. А Валерьян Петрович —хороший человек, и обижать его нечего. — Да ведь разве я не знаю? Только на что он лукожуйничает?.. А лукожуй, старый хрен, большой лукожуй!.. Ха-ха-ха!.. Ну, да ладно... Бросим это! Будет! Пойдем-ка разгуляться в садочек... Эх, время- то хорошее стоит!.. Запахи теперь у меня там разные: сирень, жасмин белый... Пойдем! А пущай здесь жен­ ский пол уж на свободе чай пьет... Мы ведь женский пол строго держим, по-старинному... У нас оне чужого народу стесняются... Этих модных повадок не имеют... У нас девушка —вот у окошечка посиди, в теремке, за занавесочкой, да на молодежь-то, что по улице хо- дит, только в щелочку погляди али вот в праздник на раскат, на гору сходи с матерью да степенно маленеч­ ко на реку полюбуйся, да и домой... Мы по-старинному живем! Так долго рассказывал старик, пока мы ходили по его «садочку» с десятком захудалых и старых яблонь и кустов, за которыми он, однако, с особою любовью ухаживал. В «садочке» старика Полянкина так было хорошо, уютно, так душисто; так мягко и густо зарас­ тила кругом сочная трава, так весело и безмятежно глядело на нас чистое лазурное небо, что мы совсем забыли, что хотели идти смотреть город, и провалялись на траве до полных сумерек. Отложив осмотр города на утро, мы ночью, вместе с дядей и братишкой моло­ дого Полянкина, ушли на реку ловить рыбу. Наша ве­ ликорусская, немножко сыроватая, но мягкая и неяв­ ная ночь окутала нас своими объятиями, как нежная мать, и нам так хорошо было в эти мгновения чувст­ вовать, как убаюкивала она в нас тревожные дневные заботы и думы. I I I Представьте себе такую картину: кривые, непра- вильные, перепутавшиеся, как клубок ниток, улицы, кое-где мощенные булыжником или бревнами, а чаще