b000002178

пали, а где теперь эти губернаторы, и прокуроры, и всякие чины? Про них только сказки остались, а Пе­ тинька Шалаев все при нас державу держит... Так-то, милейший человек, вот ты ученый человек, а как ска­ жешь на это? Нужно на этакое дело ума али не нуж­ но? —спросил старик не без тайного ехидства Попова, которого он, по-видимому, знал хорошо. Попов только повернулся на стуле и сердито молчал. — Так это он, говорите вы, против городового положения идет? — Кому же больше? Никто, как он. Ведь он кем жив? Нами, простым народом. Тут вся и жисть его, что в нас... Голодным народом жив, вот кем!.. А на го- родовом положении ему сейчас смерть! Потому на го­ родовом положении вся сила в богатее... Бедному простому человеку там делать уж будет нечего... Ну, без бедного человека и Петиньке смерть. Тут ему и конец. Так тут, хочешь не хочешь, и нас полюбишь. Вот он нас и любит, а мы его своей любовью не покидаем. Так у нас и идет вкруговую... по любви... И живем еще как ни то... Вот у нас чем люди-то живы! Хе-хе-хе! И старик засмеялся каким-то странным, сухим смехом. — Это возмутительно! —вдруг вскакивая в волне- нии со стула, заговорил Попов, обращаясь ко мне одному,—Вы только представьте себе: мироед, кото­ рый никому вздоху не дает, который расходует все общественные деньги без всякого контроля: самый этот контроль делается немыслим, потому что их преслову­ тое в е ч е —это не больше, как двухтысячное стадо баранов, из которых половина этим с а м и м закуплена, запоена, задобрена, а другая —запугана, задавлена. Ведь здесь нельзя слойа свободного сказать, потому что завтра же, кто осмелится только не согласиться с этим с а ми м , будет отправлен туда, куда Макар телят не гоняет. Ведь это... это один ужас!.. А вот они все так здесь с смешком да с ужимочкои говорят... А ведь вы только одно представьте, что здесь на десятитысячное рабочее население одно училище, оль ница только на три койки и больше никаких общест-