b000002178

ситцевом домашнем платье, с озабоченным лицом, выглянет в ворота с ведром в руках, взглянет на солнце и скроется опять, или вдруг выскочит прямо из окошка мастерской чумазый, закоптелый, с ремеш- ком на голове, с открытым воротом на черной груди мальчуган лет 7—8, швырнет мимоходом камнем в стаю воробьев, пронесется, подпрыгивая на одну ногу, мимо нас и через две минуты уже скачет назад от соседа с напилком или молотком, да изредка лениво потягивавшиеся псы у ворот хрипло тявкали на нас, прищуривая глаза. Было как-то особенно торжествен­ но-пустынно в этой мирной трудовой обители. Кругом не виднелось пока ни высоких фабричных труб с гне­ тущими корпусами-острогами, со зловещим свистом — этою эмблемой каторжного, подневольного труда. Это была окраина —часть города рабочих, населенная ко- ренным кустарем-хозяином. — А вот и наша х р а м и н а,—сказал Полянкин,— Вон, вишь ты, и батька как раз проветриваться вышел. Влево, у двухэтажного трехоконного домика, с зе­ леными ставнями и большим густоветвистым вязом сзади, показалась высокая, коренастая, голая по са­ мый пояс, в одних камлотовых шароварах, бородатая и лысая фигура. Уперев одну руку колесом в бок, а другой заслоняя от солнца глаза, она вглядывалась пристально в нас. — Здравствуй, —сказал Полянкин отцу, подходя к нему и пожимая его мускулистую широкую ладонь,— Вот гостей веду... — Добре, добре,—ласково говорил старик, по оче­ реди каждому из нас подавая руку, предварительно вытерев ее о грязный суровый фартук,—Милости просим. Кстати, главное дело... Мы уже зашабашить хотим. Разве вот еще полчасика, пока мать самовар становит. Проходите-с в п а р а д н у ю , пожалуйста. Ме­ ня уж извините, что я, значит, как бы совсем без мунди­ ра, - прибавил он, хлопая широкой ладонью по здоро­ вой, мускулистой голой груди, —Что сделаешь, обиход рабочий... Мы так-то все, не то что летом, а и зимой щеголяем... Пожалуйте-с. Прежде чем идти в «парадную», мы, однако, снача­ ла спустились в мастерскую. В ней усиленно работало