b000002178

смолкаемый, бессвязный говор носился над поймой, а вдали звенела песня, подхватываемая бабами. На меня пахнуло было той эпической величавостью, той поэзи- ей «общего», о которой мы скорбели с Елизаром На- горным. Но все же это был еще только один «блезир», и не знал еще я, какое содержание за ним скрыва­ лось. Да и ожидать я не мог многого от этого «блези­ ра», так как подобный «блезир», как отживающий остаток доброго старого времени, мне приходилось нередко наблюдать в самых разлагающихся общинах «хозяйственных мужиков», где уже, кроме настоящего «блезира», за этими «единственными картинами» ни­ чего и не скрывалось... Мы отыскали наконец среди ряда телег и телегу наших хозяев. — Ну, вот и вы,—сказал Елизар Луговой, обнося водкой своих гостей,—запоздали, дюже запоздали... А мы уж вот угощаемся... Вы бы пораньше, как вот весь народ на ногах был... Примерная картина!.. Да вот ужо, послезавтра уберем это сено, вторую четверть (луга) сносить будем... Тогда приходите... Еще ведь у нас долго эта прокламация пройдет... Пятеро мужиков, сидевшие вокруг чашек со щами, которые накануне отбивали на задворках косы и кото­ рых я принял за батраков и наемных, оказались вовсе не батраками, а «гости». Я вступил с ними и Елизаром в разговор, и вот что сообщили они мне о современных своих распо- рядках. Пять соседних деревень, известных под общим названием Луговых, в числе которых была и деревня Угор, некогда принадлежали одному помещику; затем они были, по завещанию, приписаны в дар Троице- Сергиевской лавре и впоследствии в разряд так назы- ваемых экономических. Давно еще, еще до воли, они составляли одну общину-волость, владели сообща зем­ лей, переделяли ее между собой, но скоро эти старо- давние порядки у них рухнули, и их общину-волость разрушил тот же вихрь «разложения», который про­ должал разрушать и нагорную общину. У них процесс этого разложения совершился уже очень давно, бла­ годаря, с одной стороны, непосредственному влиянию городской цивилизации, с другой —торгово-промыш-