b000002178

это допускало их невежество в землемерных опера- циях, и не самые эти «операции», в большинстве случаев всем уже известные и приконченные, сколько интересует другая, современная сторона явлений дере- венских будней, обусловливаемая этим межевым столбом. Невозвратно, читатель, канули в вечность те бла­ женные времена, когда жила знаменитая бабушка Не- нила. Понятно, что в те времена, когда эта бабушка Ненила со своей родной деревней, у которой «лихои- мец жадный косячок изрядный оттягал, отрезал плу- товским манером», все свои упования формулировала в словах: Вот приедет барин: будет землемерам! Скажет барин слово — И землицу нашу отдадут нам снова. когда все эти упования сосредоточивались на «бари- не» —и «межевой столб» далеко не играл такой вы­ дающейся роли в уме и душе крестьянина, какую занял он впоследствии. То было время «господское»: и сама Ненила была господская, и дело было господ­ ское. Но вот умерла Ненила, и с нею умерли ее «упо- вания». Вместо Немилы выступили другие фигуры, и ее «упования» должны были принять другую форму. Мужику предоставлено было «уповать» на самого себя, за собственный страх и риск. Но так как крепостной мужик никогда самого себя не знал и собственной воли не имел, то и уповать на себя не мог. А ведь без упо- вания как же жить? И вот наступил период, когда мужик крепко уверовал в какую-то отвлеченную «правду и милость», которые будто бы должны были неуклонно бдеть над ним и не оставить его на конеч­ ное разорение. Новая бабушка Ненила свои упования формулировала уже несколько иначе: когда интересы этой бабушки Ненилы с «легкой совестью» разменива- лись на «две головы сахару и три фунта чаю», она на­ вязывала на спину котомку и, направляясь куда-то, в никогда не виданную ей страну, вместе с «ходочка- ми», говорила: «Да неужто же правды на земле нет? Есть правда, есть... Как не быть правде на земле!.. Только бы дойти до нее, м а т у шк и , а уж она,