b000002178

попросит, так двери на запор, оглобли воротить? Чего? А как восьмая заповедь читается? — Мы, батюшка, по пальцам-то не происходили... Учил это нас, признаться, писарь, да думали, чего, мол, тут по пальцам-то высчитывать! — Все вы такие... У вас учителя-то без сапог хо- дят, сами навоз возят... Чего? А где об церкви раде- ние? К духовному сану почтение? Сначала бы вот об этом... Были ли на духу-то? Вот бы что заставлять нужно... «Увещавайте! На то вы и учители!» Легко говорить! А где поддержка? — А! Это вы, Кузьма Демьяныч Бессребренник! — прожевывая остаток обеда, приветствовал приезжего помещик,—Должно быть, дело не хвали... А?.. Ежели в эдакое время не позадумались навестить... — Душа-с скорбит, Парамон Петрович! Вот все с ихнею братией... Житья нет нынче... Просто звери стали! Они нынче судьи... Ну, что? Идете?—обратил- ся Парамоша к присяжным.—Пора, пора... Отдохнули, обогрелись у меня... — Много благодарствуем... Отошли будто немного... — То-то... Добрых людей не забывайте... Помещик Парамон Петрович Перчиков —всякий знает! Дел не будет ли? О разделах, о побитии... — Будем помнить. У односельцев не будет ли? Посылайте... Вот, мол, по дороге в округу... На самом, мол, пути адво- кат живет, Перчиков... К нему, мол, толкнитесь... Уважительный барин!—прибавил Бессребрен- ник, доставая из мешка за ногу замороженного поро- сенка. Душа, мол, человек... И недорого берет, как по крестьянству сподручнее... Даже под расписку... Берет зерном, крупой... Слушаем-с,—отвечал степенно и «обстоятельно» Лука Трофимыч. — Яйца, кур, гусей... — Слушаем-с. — Поросят... Все, мол, берет... Потому —хозяйст- вом заводится... А каков поросенок-то, Парамон Петрович! Слов-