b000002178

— Ну, ну, ладно... Посмотрим,—говорят стари­ ки.—Справляйся!.. Не тебе с сумой ходить... Видим, что девка —казак... Ну, так быть тебе «девкой с ду­ шой» не в пример прочим! —шутит молодой староста и наотмашь надевает ей по самые глаза свою шляпу- гречневик. — Не дури,—отмахивается Параня, хотя шляпы не снимает. — А ты поклонись да спасибо скажи миру,—сове- тует один из стариков. — Ну, ин благодарим покорно, мир честной! — улыбаясь, кланяется Паранька, и долго еще виднеется на ее девичьей голове, вместо брачного венца, новая Старостина шляпа. Степаша почему-то невзлюбила город и, как мы знаем, вернулась в село, потребовала от братьев «свои права» и превратилась именно в такую «девку с душой». Кабан усиленно и молча допил стакан и, повернув его на блюдце, сказал, приглаживая волосы: — Благодарствую!.. А какова «девка-то с душой» у нас? а?.. Люблю... Люблю я, брат, таких, ей-богу!.. На месте не усижу!.. Эк, братец мой, зародится же такое дитятко... Вот ты и гляди, божье-то произво­ ленье: вышла баба-мужик! — Что же, как она теперь поживает? — Плохо, брат... Так тебе сказать, трудно ей... Трудно ей теперь,—с искренним соболезнованием от- вечал Кабан, и лицо его приняло какое-то особенно жалостливое выражение. — Отчего же так? — Ноне, брат, и мужику трудно, не то что бабе... Да!.. Это вот ежели дуром на тебя налезет благодать- то, что на меня, так оно легко, что говорить! Балуйся!.. Нагуливай жир-то! Кабан сердито заворчал было, но, тотчас же подняв­ шись, как будто вспомнив свою роль, обдернул розовую ситцевую рубаху, передвинул на животе голубой пояс, пригладил обеими руками мокрые волосы и, улыбаясь, взглянул мне в лицо. — Пойдем завтра к ней на праздник,—пригласил он меня.