b000002178

действительно сразу стал «большой», силится послу- шанием уверить себя и других, что папаша и мамаша не ошибаются. Если это забавно выходит в ребенке, то, понятно, еще забавнее у старика в 60 лет. А Кабан был именно таков. Войдет, бывало, ко мне наверх, слегка поскрипывая сапогами, пригладит голову, сядет напротив меня, сложит на животе руки и смотрит прямо в лицо как будто чуть-чуть, не постоянно смею- щимися серыми глазами. Так и хочется его спросить: «Что, Листарх Пет­ рович, загнали, брат, тебя в чистые хоромы да в новые сапоги? Неловко, должно, тебе?» Да и к своей красивой новой избе, ко всему своему хозяйству он относился как-то чрезвычайно странно, как будто все это было не его, не родное, не хозяин он тут, а только дворецкий. — Видишь, какая у нас усадьба-то теперь... А ведь прежде-то у меня здесь что было? Хибарка, Миколаич, малая хибарка, колышками подперта, ветерком проду­ та, в три слепых оконца, в соломенной шапке... Да,— говорил он мне, когда, на третий день по приезде моем, показывая он мне свою усадьбу, —и что сталось, что сталось-то, ты погляди!.. Ах, господи! До сих пор в ум не приду, ей-богу, не приду!.. Словноі братец, меня ушибло... Гляжу-гляжу на эти хоромы-то —и ума не приложу: ровно как будто сплю я все, грежу... Ей-богу!.. Бывало, братец, работаешь до десятаго поту, спина трещит, ноги ноют, ломит, живот ведет, ты бы поесть, ан одна тюря; того пуще брюхо-то пучит... Бед- нота была, голь... Ах, братец, шибко тяжело было!.. И что сталось, что сталось! —причмокивал Кабан, покачивая головой, —Ну, чего мне теперь нужно? Все есть... Захотелось спать —ложись, хочешь на печку, хочешь на перину... В кладовой вон их две лежат по двадцати пяти рубликов штука стоила!.. Да подушек там же полдюжины пуховых хранятся... Ну?.. Есть за- хотел? Вот тебе сладкий кус, какой хочешь... Гороху, што ли? —и горох будет... Судака соленого заку­ сить? —и судак будет... Разгуляться захочешь? — вот они, два коня стоят... Бери жеребца и поезжай, куда душа тянет... Да никуда, братец, не тянет, вот беда-то! Я уж и хотеть-то не знаю чего придумать! Ей-богу!