b000002178

ремеслом: во всем одна кровь наша да пот наш!.. Вишь, сенцы-то вывел: сам и дерево пилил, и скоблем скоб- лил, и тесину драл!..» Вскоре мне пришлось заехать к моему арендатору. Я полюбопытствовал насчет деда Арефа, и аренда- тор молча кивнул мне на запечку. Там, по-прежнему, увидал я деда Арефа, сидевшего, как статуя, в углу, в своих неизменных больших белых валяных сапогах, словно пригвожденных к полу. — Что, дед, умер ведь Чахра-барин-то? а? А ведь ты, поди, не думал его пережить? —спросил я. — Умер,—протянул он,—Кабы заживо замер, что я, так дольше бы просидел на свете... Я-то уж давно омертвел, раньше его помер. — Как помер? — Да какой я крестьянки? Замест меня не крестья­ нин здесь сидит, а моща сидит! Дед был прав, так ужасно прав, что, уезжая в этот раз из Больших Прорех, я не знал, что ему пожелать на прощанье: долголетней жизни или скорой смерти...