b000002178

— Пора бы тебе, Онуфрий, ее усватать... Сгубит, того гляди, и себя, и семью... Мужика бы ей нужно, чтобы смирил... Вот что мой сын,—сказал дед Ареф,— он бы ее, что норовистую лошадь, кнутом выходил... — Братец мой, пытался, —отвечал дед.—Неужели не пытался? Да сладу нет —нейдет. Говорит: по своей воле хочу! Бить ежели... Собирался иной раз, потреп­ лю за косы... Да силы нет во мне на это; не такой уж я зародился... Думаю, из чего я ее стану бить? Ведь она не балует!.. Признаться, братцы, слабенек я, точно, грешен в этом! Думаю, лучше стерплю... Стерпится — слюбится... За словом николи не гнался!.. Думаю, доб­ рые люди это завсегда в заслугу поставят... Вот она говорит: «Хоть бы валяные сапоги...» А я думаю: не­ ужто ж мои заслуги валяных сапог стоют?.. Что мне их выговаривать, когда ежели я знаю, что у добрых людей заслуга не пропадает?.. Так ли? Ну, на том и порешим! Выпьем-ка, старики! Проздравим с благополучным окончанием! А там будем жить-поживать, как и рань­ ше жили... Только с бабами мне теперь сподручнее бу­ дет! —пошутил дед. — Тебе теперь с бабами чудесно! —заметил млад- ший сын. — Теперь распределено! Коли что —сейчас в бу­ мажку,—прибавил старший сын со своей добродушно­ хитрой насмешкой. — Благослови господь вековому делу быть в со- глас и мир, в совет и любовь... а мне, старику, стоять в большйне твердо и неуклонно до конца предела, пока господь силы и разумения не отымет!.. Тогда сам скажу: «Не осудите, родные, приустал; печки старая спина просит! Моих же заслуг не забудьте»... Снова раздались пожелания, впересыпку; все го­ ворили, перебивая друг друга. Некоторые старички успели охмелеть и лезли целоваться с дедом Онуфрием и почему-то, кстати, со мной. Старший сын с рыжею лохматкой после трех рюмок совсем умилился, сбегал «мигом» за новой четвертью и потом стал со всеми це­ ловаться и обниматься. Деда Онуфрия совсем зацело- вали. От удовольствия и водки осовел он и сам, и лицо, и борода его светились несказанным блаженст­ вом.