b000002178

сообща, пока на одной усадьбе жить будем, без ссоры, без препирательства; а в тех случаях,—диктовал мне дед, —когда младший пожелает на новую усадьбу уйти, то выдать ему на снос сенницу, а прочее старшему пойдет... Так ли? — Справедливо! —откликались лаконично в избе. Я писал. Старики сидели по лавкам, опустив вниз головы и нагнув спины; сыновья и бабы стояли посе- редине комнаты около стола и молча смотрелй, как бегало мое перо по бумаге, а выше, с полатей, сверкали бойкие, разноцветные глазенки ребятишек. — Теперь одежу... Тащите, бабы, одежу! —прика- зал дед. Бабы притащили из клети два вороха старых и но- вых полушубков, армяков, поддевок, две пары сапог валяных, бабьи шугаи и пр. — Ну, вот,—говорил дед, —делите... Все отдаю! Себе только один армячишко оставлю... Что мне? Ку­ да?.. Делите поровну... Все ведь это артелью строи­ лось... Кабы я один, где бы мне столько богатства на­ жить?.. Все вместе в одну житницу тащили... Только вот Климу полушубка не дам... Заслуги нет! Ты у меня армяк в Москву взял да прогулял. А отцу хошь бы чем польстил, хошь бы гостинец какой!.. Заслуги не видать!.. — Да мне, пожалуй, не надо армяка-то,—отвечал сконфуженный Клим,—мне пинжак надо! — Ну, и строй себе пинжак!.. А полушубка я тебе не отдам... — Ты не по заслугам дели, а по равнению... Все в одно работали,—заметила бойкая жена Клима. —А ты не учи. Одно дело по равнению идет, дру­ гое дело — по заслуге... Ну, равняйте сами! Началось равнение. Каждая вещь рассматрива- лась —слегка и поверхностно сыновьями, очень тща­ тельно —бабами и стариками, когда вещь вызывала спор. В особенности хорош был кудрявый черный му жичок; он вдруг вскакивал, подходил к ворохам, брал какой-нибудь шугай, молча осматривал его сзади и спереди и затем, положив на место, молча возвращался и садился на лавку. «Ну что ж?» - спрашивали его. Он махал рукой и