b000002178

всегда можно резон иметь... А то эти бабы, хоша и по­ чтительны, да много в них непостоянства: что ни день —все делятся между собой... Ну, для справедли­ вости —ущерб! Ты бы их помирить, прикрикнуть, а и сам не смекнешь, чья плошка да ложка. Глядишь, ан ошибка! Того пуще содом... У нас ведь, друг, деревня... Дурости-то этой достаточно... Ежели вот кто в городе пожил, али кто разум крепкий имеет, али обхож­ денье понимает, тот из-за ложки деревню на ноги не подымет. Потому понимает, что из-за этого людям бес- покойство делать глупо... А ведь у нас —деревня!.. Так вот, братец мой, для порядку, чтобы во дворце-то моем порядок завести, а то после старухи покойницы, признаться, как будто поопустился порядок-то малень­ ко... Так вот для этого. Мне полегче большину вести, а им в века пойдет... без ссоры, без брани, без пре- рекательств... Да и навпредь будущее оно спокой- нее... Неравно, грешным часом, бог конец предела поло- жит! — Зачем же я. дедушка, тебе? — Как зачем? Для почету... Для дела почету боль­ ше —больше в деле крепости будет. Да ты уж захвати, сделай милость, карандашик, бумажки там... лоскут, что ли... Ты нам и пропишешь, так, для памяти боль­ ше, не для чего другого. Нам в волость не идти... Мы не из ненависти делимся, а делю я по своей отцовской справедливости, как из веков положено, по обычаям. Я согласился с удовольствием. Мы вышли. По дороге Чахра-барин постукивая в окно то к одному, то к другому шабру и говорил мне: — Ты маленько, друж'ок, приостановись: я вот сва­ ту стукну, чтобы шел... Все, мол, готово! Мы подходили к небольшой избушке, выходившей всеми тремя небольшими окнами на улицу, но зато длинной, делившейся сенцами на две половины. Не­ когда избушка выведена была прочно, крыта тесом, но теперь «выветрилась», осела на нижние венцы, а верхними, всем своим корпусом, накренилась в улицу. Тесины на крыше кое-где уцелели, кое-где заменены драньем, а вторая половина сплошь крыта уже соло­ мой. — Ну, вот, видишь мой дворец-то? Не велик —