b000002178

нов народа», которые все же гілоть от плоти и кость от костей этих же вымирающих стариков, но настоя­ щее этих «сынов» такое хаотическое, смутное, за’ ко­ торый будущее представляется еще смутнее, еще не- определеннее. А тут в этих старожилых мужичках, посмотрите, как все окаменело, застыло в определеіг- ных очертаниях и формах! Они ясны, как книга, в ко­ торой вы четко читаете эпические страницы вековой борьбы. Впрочем, все это вступление мало имеет отношё- ния к тому, о чем я хочу вам рассказать. Сорвалось это с языка так, между прочим; пускай так и оста­ нется. / Несколько лет тому назад по кое-каким личным делишкам (племяннице моей достался, нежданно- негаданно, по наследству небольшой кусок из одного большого барского пирога) нриехал я в село Большие Прорехи. В это село я заезжал и раньше, так как земля моей племянницы находилась как раз в соседстве с землей местных крестьян, и я сдавая ее в аренду од­ ному зажиточному мужику-мельнику, у которого все­ гда и останавливался. У него же остановился и в этот приезд. Обыкновенно приезжал я из города в конце сентября и проживая, если осень стояла хорошая, не- дели полторы, две. Село это было большое, некогда ра.зных владельцев. Многие мужики меня знали хоро­ шо, в особенности из того «обчества», к которому принадлежал и мой арендатор. Это был высокий, пле­ чистый мужик-середняк, с «резонистою речыо», высо- ким о себе мнением и, вследствие этого, бахвал на СХодке и деспот в своей семье. «Хозяйство» свое (а оно у него было большое: кроме своего надела, он брал в аренду земли помещиков и наделы своих бед- няков соседей, притом у него была мельница и рушал- ка для обдирания крупы) вел он «круто»; с семьей и рабочими обращался свысока и сурово. Но в то же время любил болтать с сверстниками на сходах и в трактире, считался даже весельчаком и добрым прия- телем. Любил он и со мной поговорить и потешить