b000002178

между тем личность Архипа Сука, этого безвестного статистика народного «греха и несчастия», подейство- вала сильно на них. С каждым шагом к округе, с каж- дою встречей все сильнее начинали они ощущать, хотя смутно, свою близость к этому народному «греху и несчастию», свою нравственную обязанность к нему. Так называемые «культурные» люди не могут иметь даже смутного ощущения этой близости. Для них народный «грех, несчастие» есть не более как «абстрактная идея» права (выражаясь их словами); для народа —это «боль человека с плотью и кровью». Фомушка, вспоминая Архипа, думал, что ежели осу- дить человека «греха и несчастия», то как бы не пере- высить меру господня наказания и как бы тому че- ловеку больнее не стало, чем по совести следует. В то время как по понятиям одних «грех» начинается с момента преступного акта и требует наказания,— для крестьянина он уже сам по себе есть часть «кары и несчастия», начало взыскания карающего бога за одному ему ведомые, когда-то совершенные поступки. I V « Б о ж и й пом ещ ик » Чем дальше подвигались присяжные по многоезже- му торговому тракту, чем чаще попадались им на пути различные селения, тем чаще приходилось сни- мать шапки, раскланиваться с встречными и отвечать на одни и те же вопросы всегда любознательного относительно своего брата селянина. — Чьи будете?—спрашивает селянин. — Чередовые,—откликаются, проходя, присяжные. И спрашивающий еще долго смотрит, засунув одну руку в карман полушубка, а другую за пазуху, вслед уходящим. Другие, не желая упустить случая чем- нибудь разогнать зимнюю скуку, подшучивали над присяжными. — Эй, пешковые!—окликнули присяжных в одном селе, и вслед за этим, заложив руки в карманы, стали, не торопясь, подвигаться к ним три-четыре селянина. По их походке, по оклику присяжные хорошо знали,