b000002178

— Которое?.. Виноват, извольте продолжать, — перебил Павел. — Которое совершенно точно, ясно и определенно... — Совершенно верно, сударыня... Я повторяю: мужчины никогда не обладают такою искренностью... таким, так сказать, прямолинейный отношением к до­ лу, как женщины... Да, брат Петя, ты напрасно ума­ ляешь значение своего дела... По-американски, черт возьми, устроено!.. Я не ожидал, что ты такой прак- тик... Я полагал, что ты больше теоретик... И все на основании «последнего слова науки»? — Что? — А вот это подведение-то к одному знаменате­ лю?.. А ловко! Я не ожидал, что «новые идеи» могут на практике давать такие блестящие результаты... А каковы рабочие?.. Мужики?.. Все кровь с молоком, здоровы... и трезвые... Вот это главное —для прямоли­ нейности-то... Потому ведь пьяный человек, по сущно­ сти, более имеет склонность шататься семо и овамо... Какая уж тут прямолинейность!.. Ну и что ж, все это достигнуто дарвинским «подбором»? — Ты, Павел, совсем изострился,—заметил Моро­ зов, когда мы входили на лестницу террасы. — Напротив... совершенно искренно говорю... Ну, скажи, пожалуйста: много ли у нас таких блестящих результатов подведения мужиков к одному знаменате­ лю?.. Ты сам знаешь, какими слезами обливаются сель- ские хозяева в своих собраниях. Нет, брат, честь от­ дать тебе! Прямолинейно! Сам, думаю я, Угрюм-Бур- чеев, незабвенной памяти, и тот бы в умиление при- шел... А уже на что был практик по части подведения мужиков к одному знаменателю!.. Однако черт знает как я скоро стал ослабевать! —почти беззвучно пропз- нес Павел и тяжело опустился на диван, когда мы во­ шли в гостиную. Лицо его стало мрачно и сердито: казалось, в уме его мелькнула мысль о смерти. Морозов тоже заугрю- мел; в выражении его глаз светились досада, ооида и грусть. — Павел, мы перестали понимать друг друга... Это плохо! —сказал он, не обращая внимания на послед- ние слова Павла, когда Лизавета Николаевна вышла.