b000002178

шиной, даже если б пришлось коснуться и выборных начал... Ввиду несомненной пользы, это должно быть допустимо... Но, конечно, без злоупотреблений!.. — А слышали вы новость? —сказала Лизавета Николаевна,—Папа-крестный стал приятелем доктора Башкирова! Недавно он навестил его в карете... па­ радным образом, с камердинером... И ни к кому боль­ ше не заехал, даже к нам. Исправник вдруг отодвинул от стола кресло и при- нял величественную, полуудивленную позу, но, веро­ ятно, заметив неуместность ее в кругу близких людей, тотчас же значительно затушевал величественность выражения на своем лице, хотя и остался погружен­ ным в серьезное размышление. — Сестрица! —начал он несколько торжествен­ но.—Я говорю: э то не может быть более допустимо... Я уже говорил Никандру Ульянычу, как представите­ лю сословия, я говорил: в интересах общественной пользы вы должны принять меры... — Да что такое «это»? — Сестрица, не волнуйтесь! Прошу и вас, уважае­ мый Петр Петрович! Я говорю: не может быть допу­ стимо расхищение имущества, которое может принес­ ти богатые плоды... Замечаются такие поступки, повто- рение которых не может быть допущено... С одной сто­ роны —меланхолия, мизантропия, с другой —одиноче­ ство... Какая-то женщина из низшего звания, лакей, собака, отсутствие бдительного попечения родных... Затем —огромные брошенные поля, луга, даром пропа- дающий божий дар, которым пользуются преступно посторонние мужики... Значит, косвенная поблажка порубкам, самовольному скашиванию лугов, за кото­ рыми никто не смотрит... и, наконец, подчинение по­ стороннему влиянию до того, что богатые земли броса- ют даром в руки первых попавшихся! — Послушайте, кузен, бог знает, что вы говорите! Вы, наконец, хотите папа-крестного совсем помешан- ным представить! —вскрикнула Лизавета Николаевна. — Я этого не сказал, но тем не менее... — И это все вывели из невинного визита его к по­ любившемуся доктору? — Гм... Я имел честь, сестрица, представить вам