b000002178

между тем совершенно извратили его с.мысл. Мы нико­ го никогда не упраздняем. Наш принцип —не вмеша- тельство, но воздействие. Наши предприятия тем силь­ ны, что они покоятся на основах самостоятельного, из себя выходящего развития. Мы оставляем полную сво­ боду членам нашего предприятия, как членам свобод­ ной артели, распоряжаться так, как они считают сооб­ разным с убеждением их совести, и только считаем необходимым предлагать им известные внушения, если образ их действий, по нашим понятиям, может вредить интересу общего дела... Все это выговорил Колосьин залпом, сердито смот­ ря в тарелку и ни на кого не поднимая глаз. — Да ведь и мы «внушаем-с»! Только вы внушите и сейчас же упраздните зловредный элемент... а две старые, закоснелые девки при мне останутся, и я, как истинный сын отечества, по долгу службы обязан о них пещись! Да и пьяный мужичок, вами упразднен­ ный, в моем же районе действий на свою душу руку налагает: ведь это все —неприятности-с! За это нас не хвалят, а? —закончил исправник таким тоном, что Никаша, все время блаженно улыбавшийся, счел нуж­ ный принять вид человека, задумавшегося над реше- нием задачи высокой важности... — Не замечаешь ли ты,—обратился Колосьин к Петру Петровичу, скривив рот в ядовитую улыбку,— не замечаешь ли ты, что господин исправник имеет наклонность смотреть на вещи радикальнее даже нас?.. — Да, замечаю,—как-то необычно резко перебил его Морозов и вдруг вспыхнул, так что Колосьин в не- доумении искоса взглянул на него. — Кстати, скажите,—переменяя разговор, обра­ тился Петр Петрович к исправнику, —чем кончилось дело этих старух? — Великолепно! Подобному решению я всегда по­ кровительствую... — То есть как именно? —спросила Лизавета Ни­ колаевна. — Они —упразднились, говоря ученым языком, но упразднились сами. Исправник засмеялся. — Да разве можно самому «упраздниться»?