b000002178

встречи с ними и на несколько времени уходила в дальние деревни, где скоро опять все крестьяне дела- лись ее хорошими знакомыми. Ходила оиа и в расколь­ ничьи скиты, и на богомолье —с поручением помо литься за «грешных рабов». Ее кроткий нрав и при­ вычка к работе, ее «золотые руки», как говорили кре- стьянские бабы, ее, наконец, заведомое целомудрие до­ ставили ей общую любовь и уважение. Относительно ее целомудрия, впрочем, многие были в недоразуме- нии, так как она не прикрывалась никаким лицемер- ным ригоризмом, гуляла с девками и вела себя весело и свободно. Только иногда влюбленные подруги ее за- мечали некоторую грусть в ней, когда приходилось им вести с нею интимные разговоры про своих возлюб- ленных. Очевидно, для нее уже был пройден период страсти, был пережит ею, и она свято хранила память о нем. Теперь чем старше делалась она, тем станови­ лась религиознее. Глава седьмая СРЕДИ ДОБРЫХ ЗНАКОМЫХ Однажды, подходя к крыльцу морозовского дома, я заметил в глубине двора два экипажа: один —лег- кий тарантас, запыленный, старомодный; другой, на- против, представляя собою нечто «новое», не похожее ни на один русский экипаж; это был тот легкий, но прочный и удобный фаэтончик, заложенный в шоры, на котором так и виднеется «вся английская складка». У Морозовых, значит, были гости. В передней я увидел двух мужичков с медалями на шеях, дремавших, сидя на рундуке, и вздрагивавших при малейшем шорохе в соседних комнатах. По этим неизбежным спутникам всякого начальства, налетающего на деревню, можно было с уверенностью предположить, что бросившаяся мне на глаза в соседней комнате фуражка, в виде ков­ ша, украшенная золотым позументом по околышку, принадлежите начальству. У Морозовых гостил исправ- ник, дальний родственник Лизаветы Николаевны, все­ гда останавливавшийся у нее во время своих поездок в нашу Палестину.