b000002178

то испуганно все спрятались за меня. Вдруг разгова­ ривавшая со мною малая девчурка вырвалась от сдер­ живавшей ее толпы сверстниц, отбежала на середину улицы и храбро прокричала оттуда мне: «Баушка-то Павла недавно в темной сидела! Она самому стар- шине...» Но тут вся куча, шумевшая вокруг меня, как стая воробьев, бросилась за девчуркой. Девчурка, выпятив еще больше свой живот, со всех ног побежала от них, заливаясь на всю улицу пискливым смехом. Посередине Суровка пересекалась широким переул- ком, делившим ее с давних времен на две значительно различные половины: на одной жили преимуществен­ но бывшие помещичьи крестьяне, на другой —госу­ дарственные, или, как говорят мужики, казенные. С одной стороны этого переулка находился небольшой, грязноватый и полузаросший прудок; около него ле­ жала на козелках водопойная колода, а близ нее было брошено большое старое бревно. Это старое бревно, ве- роятио, искони было седалищем деревенских старцев, около которых собирался мир и часто толковая о своем житье-бытье. Около него и теперь собралась толпа. Проходя мимо, я рассмотрел человек пять стариков, сидевших на бревне; в кружок около разместились мужики помоложе: кто, сидя на корточках, ковырял задумчиво щепкой землю, кто просто сидел на траве, поджав ноги, кто стоял, переваливаясь с ноги на ногу или медленно переходя с одной стороны сборища на другую. Все они слушали кого-то, изредка вставляя односложные замечания. — Вот она, баушка-то Павла, со стариками гово­ ри!. показали мне девчонки на высокую, сгорблен­ ную и сухую женщину, с черным платком на голове, в синем крашенинном сарафане и лаптях, стоявшую среди толпы пред стариками. — А вона и келья ейная тут! Вона, на пригорке- то!.. Ступай, теперь сам найдешь! Подойдя к угольной избе и никем не замеченный, я с.тал вслушиваться в мирской говор. Сначала я никак немогпонять, о чем шла речь, и только внимательно ледил за Павлой, на которой было сосредоточено об­ щее внимание