b000002178

все равно), узнала, что их имение перешло целиком к одному кулаку-купцу. С кое-какими деньжонками, оставшимися у нее от распродажи «родовой» рухляди, она перешла на житие к своей знакомой начетчице. Ванюшка прожил некоторое время среди волжских мужиков, практикуя между ними и инородцами, и опять вернулся в столицу, взяв с собою мать. С этого времени он вел свою прежнюю жизнь и деятельность: зимой жил по подвалам и чердакам и практиковал там, а на лето уезжал куда-нибудь в деревню «проветри- ваться от миазмов», как говорил он. В деревне он что- то писал в серьезные медицинские журналы и изредка лечил мужиков. В это-то время мы и застаем у него майорскую дочь. Знала ли эта серьезная девушка, кто был Ванюшка? По незнанию ли его личности ухаживала она за ним или именно потому и ухаживала, что знала, кто он и что он? И почему все эти добрые люди —и майор, и Морозов, и Ванюшка —не находят между собою об- щей точки соприкосновения, общего пункта, где бы они могли сойтись? Я чувствовал, что здесь легла гус- тая тень какого-то общего тяжелого недоразумения. Я почувствовал какую-то жгучую потребность во что бы то ни стало проникнуть в суть этого недоразуме- ния, осветить для них тьму ее, в которой они тоскливо бродили, и разогнать эту тьму, чтобы свои увидели своих и подали друг другу руки. Глава третья ОБИТАТЕЛИ МАЙОРСКОЙ КОЛОНИИ Наутро я шел к майору. Его усадьба, которую все величали «полубарским выселком», находилась вер- стах в трех от деревни, в которой жил я, и верстах в двух от Морозовых. Полубарский выселок представлял из себя нечто оригинальное: это была кучка плотных, здоровых, обыкновенных крестьянских изб, вытянув- шихся на косогоре пред речкой; сзади эта кучка при- мыкала к садам, переходившим в березовую рощу, а пред нею стояли в одиночку службы: амбары, овины.