b000002178

— Кто это? —спросил я Петра Петровича по уходе старика. — Умный мужик и в то же время не подлец и не романтик. Знает, чего не нужно делать, чтобы не под­ личать, и что возможно делать при данных условиях, чтобы не тратить даром пороха... — То есть то, что выражается в одном слове: «не грешить» ? — То, что выражается в слове: «не грешить». Бы- вают такие условия деятельности, при которых сохра- нение и защита даже отрицательных добродетелей со- ставляет подвиг... Наши крестьяне-присяжные и луч- шие гласные из крестьян —живые примеры этого. Мы замолчали. — Ну, вот и опять мы одни! —сказала со вздохом Лизавета Николаевна, садясь пред неубранным еще чайным прибором и откидываясь с беспомощно сло- женными на коленях руками к спинке дивана. На ее лице светилась не то улыбка иронического сожаления о чем-то, не то выражение какого-то затаенного пред- чувствия, возможности возврата чего-то старого, тяже- лого, пережитого. Я узнал это выражение: оно было хорошо знакомо мне. Встретив Лизавету Николаевну в саду, цветущую, довольную, очевидно наслаждаю- щуюся, наконец, устроившеюся по ее вкусу жизнью, я уже думал, что этому выражению не суждено боль- ше налагать на ее лицо печать преждевременной дрях- лости, пассивной покорности судьбе и вечно неопреде- ленного томления. И вот опять —оно. Опять я вижу пред собой прежнюю Лизавету Николаевну, как де- сять лет назад, сидящую так же за неприбранным чайным прибором, на студентской угарной и сырой квартирке в Петербурге, в Семеновской полку. Она си- дит с озябшими ногами в теплых калошах на старой, с перелопавшейся подушкой, диване, с книгой в поси- невших маленьких аристократических, почти прозрач- ных руках. Она смотрит в книгу, но ее мысль, очевид но, витает где-то далеко, и на ее лице лежит томитель- ное и как бы вошедшее в привычку страдание. Дочь богатого помещика, она, как дитя того перио- да, когда русская женщина жила «накануне» чего-то, увлеклась молодым Морозовым, жившим в качестве