b000002178

барин допустил Никашу к себе. Часто сидели они вдвоем по вечерам в усадьбе Дикого барина и распи- вали бургонское... — Прикажете налить? —спрашивал Никаша. — Налей. — И мне-с? — И тебе. Стаканы наливались —и выпивались. Одним таким же вечером вдруг влетает Никаша к Дикому барину; весь сияющий, весь пропитанный букетом какого-то невиннейшего самодовольства. — Чего ты ликуешь?—спросил его Дикий барин, сидя с поджатыми ногами на широкой оттомане. — Я нынче счастлив, ваше-ство... Позвольте чок- нуться с вами!.. Дикий барин подозрительно поглядел на него. Он не допускал все-таки и с Никашей таких фамильяр- ностей. — С нынешнего дня я удостоен избранием почтен- ных представителей...—начал, сидя, Никаша. — Ты?—спросил Дикий барин, и у него дрогнула рука. — Я-с... — Ты? На мое место? Ты, Никашка Бурцев? — Ваше-ство,—обиделся Никаша,—в моем лице вы обижаете благосклонное внимание сословия... — Во-он!—крикнул, весь побледнев, Дикий ба- рин. Никаша стушевался, а Дикий барин все еще стоял в одной и той же позе. бессознательно поводя сверкав- шими из-под седых бровей глазами по двери, из-за которой он, казалось, все еще ждал появления кого-то. Вошел его старый камердинер. — Одеваться!—приказал Дикий барин. Старик камердинер в недоумении стал чистить барский мунт дир; завозился, кряхтя, на печи седой кучер; заскри- пел давно не смазываемый старый тарантас. выдвину- тый на божий свет из кромешной тьмы сарая, и зама- теревшие, в летах, клячи лениво становились в упряжь. Дикий барин поскакал в губернский город и через день же вернулся, еще более нервный, еще более мрач- ный.