b000002178

— Я сказал —ступайте к майору. — Да ведь что ж майор? Майор у нас душа-чело- век! Только в заправском деле выправки у него нету... — Поспособствуйте!—заговорили мужики,—Мы бы по гроб жизни... — Я уже вам способствовал, чего еще? Полгода из кожи лез, а что сделал? — Так, так... Это что говорить! Продолжительное дело... Да, может, теперь оно ходчей пойдет... — Ну, и ступайте к майору. А я не хочу, потому что все одно оно, что у майора, что у меня пойдет... — Обстоятельнее бы с тобой. Петр Петрович надвинул шляпу и зашагал от му- жиков. Мы шли некоторое время молча. — Вы знаете этого майора?—спросил он. — Мало. — Мы его встретим у жены. Потешный человек: стар, детски-наивен, храбрится, как отставной солдат на костылях. Он теперь гласным в земстве от крестьян; распинается там, шумит, заводит истории, одним сло- вом —подвижничает. Нажил себе врагов, а больше, впрочем, насмешников. Крестьяне в нем души не чают, а по-моему, все это выеденного яйца не стоит, потому что —романтизм. — Однако, значит, он полезен все-таки крестьянам? — Наверно, но настолько, насколько полезен был бы и простой волостной писарь. Потому что ведь у нас все «на законном основании», а «законное осно- вание» одинаково и для меня, и для майора, и для писаря. Потому-то вы им и отказали в содействии? — Потому и отказал... Воображать, что могу сде- лать что-нибудь помимо «законного основания», как воображает майор, не могу, а потому отказал. Мы прошли село, за которым невдалеке показалась усадьба Морозовых. От деревни вид на нее был пре- лестный. Она стояла на косогоре, отлого спускавшемся к реке, поросшей по берегам зеленым тростником. Все здания скрыты были в зелени садов и рощи, раз- росшейся по косогору, и только кое-где мелькали сквозь деревья красные и белые крыши с белыми, блестящими на солнце трубами.