b000002178

ку,—пока народ не узнает хорошенько себя, до тех пор будут одни недоразумения... — И все оттого что романтики? — От этого. — Но согласитесь, что у народа нередко бывало «общее дело»? — Какое же это дело? Заносит в деревню отстав- ной солдат какую-нибудь прекрасную идею, примерно хоть о том. что с такого-то срока выйдет приказание с неба галушкам валиться... Идейка эпидемически охватывает баб и мужиков-романтиков, деревню за де- ревней, село за селом... Начинается «общее дело», бросание работ, уличные сходы... Затем команда — и ушат холодной воды на романтические головы... — Есть, однако, события и покрупнее... Вот, к при- меру, двенадцатый год? — Это сожжение-то своих хат и «животишек»? — Да хоть бы и это. — Помилуйте, да какой же народ солидной куль- туры дозволит себе такое молодечество? — В таком случае все-таки нужно сознаться, что романтизм иногда бывал у нас «чреват результатами», как выражаетесь вы. И еще можно поспорить, что лучше: солидная культура с определенными и очень узкими идеалами или бескультурный романтизм... — Может быть. Тем не менее то, что все мы роман- тики,—несомненно. А романтизм имеет одно очень скверное свойство: он живет и питается иллюзиями, а этим свойством очень удобно пользуются плуты. Кстати, вы знаете, что сегодня моя жена именины справляет? — Нет. — Пойдемте ко мне. К ней сегодня, наверно, съеха- лась вся здешняя уездная Палестина, как, бывало, съезжалась к ее отцу... — А вы что же не участвуете в приеме? — Я-с?—круто повернулся он ко мне. —Я с плу- тами несколько строг и груб, а романтики здешние меня считают не более как мужем моей жены и поэто- му, кажется, презирают... Да и мне в них мало проку. Впрочем, жена у меня добрая, любит угощать. Я ей не мешаю: она теперь попала в свою стихию и отдыхает.