b000002178

— Ну, смотрите, —крикнул Саша, —Я на вас пожа­ луюсь госпоже Штукмахер! — Да говори! Гуманничать!.. Знаю я, как она гу- манничает на чужие-то калачи: мужа ей хочется в председатели земские втереть! Успокой ты ее, бога ради, скажи: очень, мол, рады, примем с радостью, без калачей. Только бы он из «невменяемости» не выходил, так для нас это будет рай... Руки нам, по крайней мере, развяжет... — Вот Петр Петрович сказал слово к делу! — вскричал представитель, замахав руками,— Рублей по- дарил!.. Что значит голова так голова!.. Дай я хоть поцелую... Хочешь? Да мы за этим Штукмахером все вернем!.. А то, господи благослови, первым делом мы для души спасения богоугодных для города заведений настроили, а они —в земство!.. Да с чего ж это мы мужиков-то лечить обязаны? И теперича опять разго- вор про кормежку... — Полно ты, буржуа эдакая бородатая!—фа- мильярно заметил Саша и прибавил ему на ухо: — Прошлым годом кто после побоища-то по постоялый дворам бегал да помещение со столом предлагал? — Да, дурашка, разве это вчастую? — Ну, и не в редкость... А ты лучше помолчи, если не понимаешь мотивов! — Ну, конечно, дурашка, ведь я не юрист! Мотивы! Черт вас возьми! Пойдем лучше по доппелькюмельцу пройдем... Господа! Однако вы-то как же относитесь к на- шему почину?—спросил Саша, подходя к пеньков- цам,—Вы слышали? — Слышали. — Ну, так как же? Крестьяне молчали. — Нам не требовается,—ответил наконец Лука Трофимыч, дотянув с блюдечка чай и отодвинув с решимостью от себя чашку. — Как «не требовается»?—удивился Саша, тонко пародируя «мужичий жаргон»,—Вам-то и «требо- вается» главный образом... Мы так полагали, что ску- дость ваша... — Мы обеспечены...